Но шрамы ясенца было урочные

Но шрамы ясенца было урочные ноститы до конца дней своих. С годами они разве что немного побелеют, но полностью не исчезнут уже никогда. Впервые Яррос со страхом брал в руки зеркало.
Лицо его полностью изменилось.
Оно потеряло все штрихи юности. Теперь на нем отражался опыт, колюче прошлое, познание жизненной всесторонности и много чего подобного. Внешние изменения произошли тоже-кроме шрамов брови более сдвинулись к носу, глаза сузились. Теперь он не только психологически тянул на 50 лет но и выглядел соответственно.
На левой скуле было три рубцы. Один из них плавно переходил на, щеку и к левой части шеи. С правой стороны головы, на лбу было еще три шрама. Один из них сдвигался в сторону к правому виску и уши, другой расчертил переносицу и последний, розсикшы бровь, опускался на правую скулу, где его встретил еще один короткий шрам на, щеке.
Еще два длинных рубцы были на руках. По два-на каждой ладони с внешней и внутренней стороны. Один палец удалось спасти только чудом - он был разрезан на три четверти.
Ясенец ужаснулся лицу, щона него смотрело. Это не мог быть он. Ранее Яррос был достаточно красив, чтобы нравиться самому себе (хотя слишком незаметен, чтобы привлекать внимание девушек). Но теперь ... Оставалось определить черный плящ с капюшоном, и его можно будет показывать в Кунсткамере.
Ясенец вздохнул. Переживу, подумал он. Не так и страшно. Он и раньше хотел иметь лицо взрослого и опытного человека, прошедшего через огонь, воду и медные трубы. Частично он уже прошел, а следовательно и награду заработал соответствующую.
Ясенец коснулся шрамов. Они не были грубы и объемные, просто белые следы на смуглой коже. Но глаза, уши и другие жизненно важные органы остались целые, что ж, философски подумал Яррос, красота-лишь видимость. Важно то, щовсередини. В сознании. В душе. В магнитном отпечатка.
Влияние радияции, благодаря трем слоям отражателя был не такой уж и страшный. Конечно, некоторую дозу Ясенец подцепил, но она была далеко ниже смертельной.Рак развиться не должен был бы. Волосы, которых не было, не собрало радиоактивных элементов. Чешую Слейн также удалось спасти от возможного развития гнили.
Заррин почти не пострадал - несколько не таких уж и глубоких ран, кровоподтеки и зашита голова-совсем его не тревожили. Он лично отдал отчет в Генштаб.
Надо было возвращаться.
На следующий день на авиякомплекс подали самолетик. Заррин, Яррос и Слейн устроились внутри. Кроме того, с ними полетело еще двое агентов из базы.
Заррин сидел рядом с ними, они же его разговорили, и он живо пересказывал им подробности происшествия. Яррос и Слейн сидели рядом, через два ряда.
Как ни странно, и за всю происшествие Ясенец же сохранил свои очки с простыми стеклами. Он засунул их во внутренний карман перед входом на станцию, и они там и лежали. Теперь он снова надел их-привык ходить в этих очках, и теперь они приятно легли ему на переносицу. Посох покоилась в кармане.
Скоро они имели добраться обратно.
Яррос много думал о Лодд. О том, что тот сказал ему. Получить образование - это первое. Он не сомневался, щоотримае ее и станет Визард. По сути, выбора у него не было. Он с рождения имел стать Визард. Он никогда не будет жить в простоте и покое, как Посторонние. Он не создан для этого. Знание - это сила, которую трудно выдержать, а незнание-счастьем, к которому так желающие люди. Он получил знания и вернуться обратно, имея их, больше никогда не сможет. Вим проживет свой век среди меньшинства, в гордом одиночестве. Со Слейн, разве что.
Да, это тоже передбачино. Они вечно будут вместе. В начале они еще немного стеснялись друг друга, но теперь вполне привыкли к связи. И нет на свете силы, щозмогал бы то связь урвать.
Еще мнения ясенца крутились на пророчестве. Они со Слейн действительно выживших той кровавой ночи. Заррин присоединился к ним благодаря чистой случайности, его и спасла. Они могли остаться единственными живыми участниками Экспедиции.
Итак, предсказания таки возможно.